Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

Назарбаев и война против Украины

Что такое "евразийство" и что связывает идеолога войны против Украины Александра Дугина и президента Казахстана Нурсултана Назарбаева.
В видео использованы отрывки из интервью Назарбаева от апреля 2014 года и мая 2015:
Ключевые слова: Украина, Россия, Казахстана, Назарбаев, Дугин, Путин, СССР, Еразийский союз, война, Донбасс, Луганск, Донецк, "ДНР", "ЛНР", "Новороссия"

Как Google захватил мир. Рассказ про то, что знания в новой экономике важнее денег

Секреты Гуглономики


Часть 1


image
Посреди финансового апокалипсиса, отцы и гуру глобального рынка в самом широком смысле слова, собрались вместе в конференц-зале отеля Hilton, расположенного в Сан-Франциско, для ежегодной встречи Американской Экономической Ассоциации (American Economics Assosiation). Можно представить себе атмосферу подобной встречи, но, как ни странно, человек которого все так ждут не будет говорить о токсических выхлопах, инвестициях или уровне безработицы.

«Я хочу рассказать вам об онлайн-аукционах» — говорит Хал Вариан (Hal Varian), первый на подиуме с микрофоном в руках. Вариану 62 года и он профессор в Школе Бизнеса и Школе Информации при университете Беркли, но сейчас этот человек куда более известен всему миру как главный экономист Google. И аудитория, сидящая перед ним, пришла не для того чтобы слушать об упадке кредитного мира – им всем куда более интересен рецепт приготовления секретного соуса Google.

Хал Вариан является, пожалуй, лучшим экспертом в одной из самых успешных бизнес-идей в современном мире – AdWords, уникальной технологии гиганта по продаже рекламы. AdWords анализирует каждый поисковой запрос для того чтобы «понять», куда выгоднее располагать, и кому эффективнее показывать рекламные предложения. Это без сомнений самый крупный в мире, самый быстрый, нескончаемый, автоматизированный и самодостаточный аукцион. Который, по словам господина Вариана, начинает делать ставки каждый раз, когда вы спрашиваете что-либо у поисковой строки. Однако сам Хал ни разу не обмолвился о том, сколько денег приносит бизнес, в котором он так хорошо разбирается. Впрочем – никто из него эту информацию вытягивать и не стал, ведь Google открытая компания и любой желающий может посмотреть на цифру собственными глазами в ежегодном финансовом отчете. В прошлом году это были фантастические 21 миллиард долларов США.

Речь Вариана быстро обрастает техническими подробностями. Где разница между классической моделью аукциона и альтернативой вроде модели «Vickrey-Clarke-Groves» и какая из них является более применимой? На очереди игровые теории и вот «бог экономики Google» уже рассказывает о «равновесии Нэша». Весь этот теоретический салат щедро приправлен словами с английской буквой «с», как в слове click: clickthrough rate, cost per click, supply curve of clicks (вы только задумайтесь: «кривая предложения кликов»). Аудитория в восхищении.

Во время традиционной перестрелки «вопрос-ответ» слово взял человек настроенный наполовину скептично, наполовину недоверчиво: «Вы говорите что этот самый аукцион происходит каждый раз, когда кто-то что-то ищет? Это значит миллионы раз за день!» Хал Вариан улыбается: «Миллионы… вы сильно недооцениваете ситуацию».

imageТак зачем же Google нужен главный экономист? Ответ прост: компания есть экономика сама в себе. Рекламный аукцион, замаринованный в специальном соусе, является лабораторией судебно-медицинской экспертизы, чьи клиенты разнятся от гигантских мультинациональных компаний до единичных предпринимателей, еще не сменивших комнату в университетском общежитии. И все они, все до одного, обслуживаются крупнейшей в мире системой микроплатежей.

Google целиком зависит от экономических принципов отточенных на поисковом инструменте, который выбрало более 60% пользователей интернета и компания использует теорию аукциона для того, чтобы «смазать лыжи» собственных операций и алгоритмов. Все эти вычисления требуют армии математических гиков и уравнений уровня Сриниваса Рамануджана.

Ну а Хал Вариан, сидящий в своем кабинете в Googleplex, располагающемся в местечке Mountain View, Калифорния, похож на современного Адама Смита. С той лишь разницей, что первый служит правому делу Гуглономики. Его работа заключается в том, чтобы создавать теоретические рамки для бизнес-практики компании. И это непросто в месте, где большая часть рабочего коллектива – инженеры, которых нужно дисциплинировать так, как это нужно делать для получения эффективного результата. Размер которого я уже упоминал в третьем абзаце.

На самом деле вся Гуглономика сервируется в двух видах: микро и макро. Макроэкономическая сторона включает в себя некоторые альтруистические шаги компании, которые привлекают огромное внимание со стороны общественности. Зачем Google бесплатно распространять такие свои продукты, как почта, браузер, веб-приложения, мобильную ОС Android? «Все что расширяет и увеличивает сам интернет делает богаче и нас» — говорит Вариан. Ну а так как пользоваться интернетом, сегодня, не используя Google подобному заходу в McDonalds не заказывая бургер, то и все большее количество людей в сети напрямую влияет на доходы компании.

Микроэкономика Google более сложна. Продажа рекламы приносит не только прибыль, но и огромные объемы информации о привычках и предпочтениях пользователей – информации, которую в Google тщательно берегут и обрабатывают, надеясь таким образом предсказать поведение каждого отдельного юзера, найти способы улучшить свои продукты и, конечно же, продавать еще больше рекламы. Это сердце и душа всей Гуглономики. а к тому же и система постоянного самоанализа, ведь информационный отклик определяет не только стиль работы Google, но и практически любой компании, ведущей свою деятельность в сети.

И в следующем году, когда Американская Экономическая Ассоциация вновь соберется для встречи, финансовый кризис все еще может быть самой горячей темой. Однако один из ключевых спикеров уже выбран – Гуглономист Хал Вариан.

Иронично, но в первые годы своего существования Google была достаточно далека от обращения пристального внимания на свою экономику. После того как Ларри Пейдж и Сергей Брин основали компанию в 1998, они направили свои усилия на улучшение, в первую очередь, поиска, а финансовую часть отдали на исполнение 22-летнему выпускнику Стэнфорда Салану Камангару (Salar Kamangar), 9-му нанятому работнику. Ранние умозаключения были в том, что, возможно, реклама и может быть неплохим способом заработка, но лицензирование технологии поиска и продажа серверов (и корпоративных сервисов) принесет бОльшие деньги. Камангар на пару с еще одним ранним гугловцем, Эриком Вичем (Eric Veach), занимались именно в этом ключе, к тому же ни у одного из них не было образования связанного напрямую с бизнесом, управлением или экономикой – Камангар биолог, Вич компьютерный специалист.

Реклама Google визуально всегда была такой, какой мы видим ее и сегодня – светлые блоки текстовой рекламы, так или иначе связанные с поисковыми запросами. Но, во-первых, ее было два типа: блоки наверху страницы продавались в классической манере, командой людей сидящих в штаб-квартире в Нью-Йорке. «Продавцы» рассказывали о всех прелестях и преимуществах такой рекламы за обедом в дорогом ресторане, попутно объясняя что такое «ключевые слова» и какие цены ожидают рекламодателей. После этого они же получали счет, в котором конечная сумма формировалась на основе просмотров рекламного блока, вне зависимости от того, кликал ли кто-либо вообще по рекламе или нет. Ниже располагалась реклама, которую малый бизнес мог покупать напрямую. Первая такая реклама, говорившая о «почтовых заказах лобстеров» была продана в 2000 году, спустя минуты после того, как на странице появилось «золотая» ссылка SEE YOUR AD HERE.

Но с течением времени и Камангару, и Вичу, пришла в голову неплохая идея продавать рекламу на боку страницы посредством аукциона. Аукциона не в стиле eBay, где процесс продажи длится минуты или дни, в зависимости от предпочтений продающего и ставок покупающих, но огромного виртуального рынка, где ставки идут «на опережение» и обрабатываются алгоритмом за секунды. Именно тогда в Google осознали и начали надеяться на простой факт того, что миллионы малых и средних предпринимателей начнут участвовать в этом аукционе, поэтому было необходимо и другое условие – полная самодостаточность такого рынка. Рекламодатели делали ставки основываясь на ключевых словах или условиях поиска, но вместо того чтобы платить «за впечатление» было предложено платить за каждый клик по рекламе, ведущий пользователя на страницу самого предпринимателя. Новая система была названа AdWords Select, в то время как реклама наверху страницы, чья цена все еще определялась ребятами из Нью-Йорка, была названа AdWords Premium.

Очень важной и, практически, ключевой инновацией было то, что все боковые слоты продавались по результатом одного-единственного аукциона. Если сравнивать эту тактику с другим пионером онлайн-рекламы, компанией Overture, то там ставки шли за единичный блок. Однако с цельным боковым блоком была и проблема – рекламодатели могли занижать ставки для того чтобы не попасть в ловушку неудачника, когда «парень «снизу» заплатил на порядок меньше, чем «мы»». Тогда в Google решили сделать так: победитель каждого аукциона заплатит основную сумму (плюс налог) от ставки рекламодателя следующего по размеру самой ставки. Итак, если Ваня ставит 10 баксов, Алена ставит 9 баксов, а Федя ставит 6 баксов, то Ваня получает верхний слот и платит 9,01 доллар. Алена получает следующий слот за 6,01 доллар и так далее. Так как в этот момент все рекламодатели поняли, что возможность «остаться в дураках» практически отсутствует, результат был очевиден – размер ставок прилично возрос.

«Эрик Вич делал независимые вычисления» — говорит Камангар, — «Мы пришли к выводу что аукционы «второй ставки» существовали в разных формах в разное время, когда-то такую схему использовали в продажах конфискованного имущества в казначействе».

Доморощенное решение Google оказалось таким удачным, что один из экономистов Стэнфорда, Пол Милгром (Paul Milgrom), который для теории аукциона является тем же, кем был Павлов для собак, написал: «Я начал осознавать что Google, каким-то образом, остановился на упрощенном уровне аукциона, чего никогда раньше не происходило». И подобная теория «второй ставки» дала не просто теоретическое преимущество: «Google сразу же начал получать гораздо большие по сумме ставки, нежели, например, Overture».

Но вернемся к персоне нашего повествования. Вариана наняли в мае 2002, пару месяцев после практического применения «аукционной» системы AdWords. Предложение пришло после того, как новые CEO компании, небезызвестный Эрик Шмидт (Eric Schmidt), наткнулся на Вариана в институте Аспена, где они перекинулись парой случайных фраз об интернете. Шмидт был вместе с Ларри Пейджем, который выступал с лекцией о том, как компьютерные алгоритмы и анализ способны решить некоторые крупные проблемы бизнеса и науки. Как вспоминает сам Вариан, тогда он задал себе вопрос: «Зачем Эрик притащил с собой школьного друга?»

Спустя пару дней, Шмидт, чей отец был экономистом, пригласил Вариана провести «день, или два, или неделю» в офисе Google. По своему приходу господин Хал задал резонный вопрос о том, над чем он мог бы здесь поработать. «Почему бы тебе не посмотреть на рекламный аукцион?» — ответил господин Эрик.

В то время основы AdWords уже были разработаны, однако дьявол, как известно, в деталях. Как глава информационной школы при учебном центре Беркли и соавтор (вместе с Карлом Шапиро) популярной книги «Information Rules: A Strategic Guide to the Network Economy» Вариан уже был «электронным» экономистом с завидным опытом.

Говоря по-правде, большинство онлайн-компаний в то время продавали рекламу так, как это делалось на заре самой рекламы. Но Вариан сразу же заметил что рекламный бизнес Google был в меньшей степени традиционным и напоминал, скорее, свидание вслепую. «Теоретически Google сильно напоминал сваху между рекламодателем и пользователем» — говорит Вариан. Он так же осознал и тот факт, что была еще одлна старая идея ведущая к новому подходу – работа Гарвардского экономиста Германа Леонарда (Herman Leonard), датированная 1983 годом, где он описывал механизм использования стандартных рыночных инструментов для того чтобы предлагать заинтересованным кандидатам и заинтересованным компаниям, которые ищут новых сотрудников, выгодные предложения. Это называлось «двухсторонним рыночным совпадением». «Математическая структура аукциона Google в точности такая же, как и в теории двухсторонних совпадений» — говорил главный гуглономист.

В то же время Вариан пытался лучше понять процесс путем приложения игровых теорий к практической ситуации. «Я думаю, что был первым человеком в мире, который пытался сделать нечто подобное». Спустя пару недель в Google господил Хал пришел к господину Эрику: «Это великолепно! Вы умудрились создать идеальный аукцион».

Для Шмидта, который к тому времени всего лишь год работал в компании, это было величайшее облегчение: «Стоит отметить, что это было в то время, когда в компании было 200 работников и никакой наличности. И вдруг мы осознали, что занимаемся аукционным бизнесом!»

Хотя незадолго до этого успех и популярность AdWords Select начал перекрывать свой «сервис-близнец», AdWords Premium. Однако Камангар и Вич долго спорили на тему того, должны ли все рекламные слоты продаваться сразу же. В случае с поиском, уже в то время в компании использовали вычислительную мощность в полную силу и сложные алгоритмы для того, чтобы изменить способ, с которым люди получают информацию. С помощью перевода рекламного сегмента на аукционную основу Google достаточно просто вывел рекламный бизнес на абсолютно новую ступень, избавив процесс от человеческого фактора.

Однако этот шаг был рискованным. Следующий этап, названный Premium Sunset, по сути представлял собой отказ от холеных рекламщиков с Уолл-стрит в пользу аукциона для топовой рекламы в надежде на то, что ее эффективность и стоимость возрастет. «Мы пошли на то, чтобы обрезать значительный кусок дохода компании» — говорит Тим Армстронг, бывший глава отдела прямых продаж в США (в этом году Тим ушел из Google и занял кресло CEO в AOL). «Девяносто девять процентов всех компаний сказали бы: Стоп! Не стоит делать таких изменений» Но у нас были Ларри, Сергей, Эрик и Хал, говорившие: «Мы должны сделать это».

Эта новость заставила многих в отделе продаж попить валерьянки. Вместо того чтобы продавать действительно дорогую рекламу корпоративным гигантам, им было предложено принять участие в аукционе наравне со всеми. И несмотря на то, что молодая компания не избавилась целиком от «продажников», она вынудила своих клиентов стать гиками, помогая крупным клиентам создать эффективную рекламную стратегию, которая сильно отличалась от традиционной «продажи места».

Джефф Левик, который так же занимался продажами, вспоминает интересную историю о том, как ему пришлось посетить три крупных компании для того, чтобы оповестить их о грядущих изменениях. «Парень из Калифорнии просто вышвырнул нас из офиса и сказал, чтобы мы ебались конем (извиняюсь за нецензурную брань, это цитата адаптированная к русскому языку). Парень из Чикаго сказал: «Это худший шаг для бизнеса, какой вы только могли сделать». Однако парень из Массачусетса сказал: «Я доверяю вам»».

Разница в том, что последний клиент знал математику, чья сила в числах. Когда информация была сварена в удобную и вкусную похлебку, компания приложила все силы для того чтобы дать рекламодателям необходимые инструменты для того, чтобы облегчить процесс участия в аукционе. И клиенты это оценили.

AdWords оказалось столь успешной, что в Google сошли с ума от аукционов. Компания использовала их теперь для того, чтобы размещать рекламу на других сайтах (вот это уже нынешний AdSense). «Но самым четким шагом было использование этой схемы при IPO (первый выпуск акций)» — говорит Вариан. В 2004 году Google использовала набор разных тактик, в основе которых лежала «голландская» модель аукциона. И Брину, и Пейджу нравилось то, что они привлекают индивидуальных инвесторов наравне с крупнейшими мировыми фондами.

Google даже начала использовать принцип аукциона для некоторых внутренних операций, вроде размещения серверов для разных сервисов. Так как перевод какой-либо сферы бизнеса в новый дата-центр обычно не влияет позитивно на работу, инженеры часто или откладывают, или отказываются от подобных инициатив. Хал Вариан вспоминает: «Мы использовали схему, схожую с тем, как некоторые авиалинии делают, когда забронированных билетов на самолет больше, чем мест в нем. Цена поднимается и просто выжидается момент, когда достаточное количество клиентов откажутся от мест в самолете. В нашем же случае, мы предлагали больше машин в обмен на то, что компания переедет в новый дата-центр. Кто-то сделает это за 50 серверов, кто-то за 100, а кто-то не переедет пока мы не дадим им 300».

Переход на аукционную систему был огромным, как сейчас модно выражаться, milestone для компании, которая поняла что ее прибыль не падает, но наоборот, возрастает. И сейчас, когда в Google нанимают на работу «альфа» специалистов, многих из них отправляют работать сначала над AdWords, и только после этого над поиском или приложениями.

Часть 2


Самофокусирование на инженерных моментах, математических формулах и дата-майнинге сделало из Google компанию совершенно нового типа. Но для того чтобы полностью понять почему, стоит вернутся немного назад и заглянуть под крышу AdWords.

Большинство людей считает, что рекламный аукцион Google – это очень «прямолинейный» инструмент. Но на самом деле, есть еще один ключевой момент, о котором знает не то что меньшинство пользователей самой системы, но даже далеко не все опытные рекламщики догадываются о его существовании. Ставки сами по себе являются лишь частью системы, определяющей победителя аукциона. Другим, пожалуй самым важным фактором, определяющим победителя аукциона является т.н. «показатель качества» (the quality score). Эта величина создана для того, чтобы определить является ли реклама, которую показывает пользователям, в точности подходящей под ее описания и требования к ней, т.е. грубо говоря определяет «истинность» того или иного рекламного сообщения. Ибо если нет, то страдает вся система и компания, в итоге, получает меньше денег.

Показатель качества вычисляется на основе множества других показателей, включая релевантность рекламы ключевым словам, качеству страницы на которую ведет рекламная ссылка, и, прежде всего, процент уникальных кликов по рекламному блоку, когда он появляется на конечной странице (очевидно, что есть и другие факторы, но Google никогда не будет их обсуждать по понятным причинам). К тому же есть и механизм «наказания» рекламодателей в том случае, если качество рекламы ниже среднего уровня – в таких случаях компания автоматически назначает рекламодателю минимальную ставку. В Google объясняют, что подобная тактика, вынесенная на суд общественности множеством компаний и частных лиц, которых автоматически «занизили», защищает пользователей от нерелевантной или раздражающей рекламы, которые порочат имя контекстной рекламы или оплачиваемых ссылок в целом. Уже даже успело пройти несколько судебных дел от лиц, которые заявляли что стали жертвами произвола в условиях квази-монополии.

И если можно поспорить насчет справедливости алгоритма, то вот «произволом» его назвать можно с большой натяжкой. Для того чтобы выставить «показатель качества», компании приходится порой на опережение считать сколько пользователей кликнет на рекламу. Это очень тонкий момент, особенно когда мы говорим о миллиардах мини-аукционов. Но так как вся модель зависит от точности предсказания кликов, Google должна как можно идеальнее собрать и обработать каждый «завиток» информации. Сьюзан Войцицки (Susan Wojcicki), которая наблюдает за всем рекламным бизнесом компании, называет это «физикой кликов».

Когда Хал Вариан проводил свое второе лето в Mountain View, он все еще приходил только раз или два в неделю. Именно тогда произошел еще один переломный момент – господин Вариан попросил недавно нанятого компьютерного специалиста из Стэнфорда, Диану Танг (Diane Yang) создать для компании аналог CPI (Consumer Price Index – Индекс Потребительских Цен), который назвали Keyword Price Index (KPI). «Вместо корзины с товарими, такими как пиво и пончики, у нас в ней лежат ключевые слова» — говорит Танг, которая внутри компании известна под псевдонимом «Королева Кликов».

KPI – это своеобразная проверка на реально и соответствие действительности. Этот показатель предупреждает Google если в системе возникают аномальные «ценовые пузыри» — верный признак того, что аукцион работает не так, как должен. Категории определяются по стоимости за клик, которую обычно приходится платить рекламодателю, и ранжируются по своему распределению, а после делятся на три ветки: верхняя, средняя и нижняя. «Верхняя ветка это очень популярные слова, вроде «отель» или «цветы» — объясняет Танг, — «В реальности средней ветки у нас слова, популярность которых может быть сезонной, так например «сноуборд» будет вряд ли популярен под конец сезона. Ну а нижняя ветка это редко используемые ключевые слова и фразы, вроде «Челябинский металлургический завод»».

Индекс придуманный Дианой Танг является неплохим примером того, как при наличии большого объема информации можно создавать эффективные механизмы улучшения и регулирования самой системы. Кроме того, очевидно, что подобные инструменты должны существовать и функционировать для того, чтобы AdWords работала и приносила деньги.

«Люди работающие со мной, в большинстве своем, представляют смесь между экономистами и теми, кто интересуется статистикой» — говорит Вариан, который в 2007 году окончательно перешел в Google на постоянное место работы, а сейчас руководит двумя группами, одна из которых вплотную занимается анализом.

«Google нужны математические формулы и алгоритмы, позволяющие создавать инструменты для того, чтобы найти сигналы в шуме» — таковы слова одного из статистиков Дэрела Прегибона (Daryl Pregibon), который присоединился к компании в 2003 году после 23 работы ведущим ученым в Bell Labs и AT&T Labs. «Наше правило просто – один статистик на 100 компьютерных ученых».

Ключевые слова и рейтинги кликов это хлеб и мало системы. «Мы стараемся понимать наши собственные механизмы не в виде цифр и индикаторов, но в общем и целом виде, как живой организм» — отмечает Кинг Ву (Qing Wu), один из подручных Вариана. Ву специализируется на прогнозах, поэтому ему приходится заниматься предсказанием того, как будет меняться ситуация бизнеса в зависимости от сезона, климата, международных праздников, даже времени суток. «У нас есть информация о температуре, погоде и запросах, поэтому мы можем выполнять статистическое моделирование и корректировать этот результат в ходе различных изменений». Все эти результаты поставляются в удобоваримом виде на другой конец системы – рекламодателю, что позволяет эффективнее управлять собственной рекламой.

Для того чтобы отслеживать и тестировать прогнозы, Ву и его коллеги используют множество различных таблиц, на которые поступает информация в режиме реального времени. Эдакий аналог терминала Блумберг для Гуглосферы. Ву постоянно проверяет результаты для того, чтобы сравнить точность предсказания с реальностью: «Это удобный инструмент, позволяющий не только увидеть изнанку запросов, но и то, сколько денег и рекламодателей у нас есть, какие ключевые слова популярны в текущий момент времени и каков уровень «возврата» для каждого из рекламодателей».

Ву называет компанию «барометром всего мира». И в самом деле, изучать клики в какой-то мере схоже с ситуацией, когда можно было бы выглянуть в воображаемое окно, из которого видна вся планета. Можно проследить смену сезонов — клики реагируют на изменение в сторону лыжного спорта и теплой одежды в холодное время года, в то же время показывая насколько популярны бикини летом. Так же мы видим, к примеру и то, кто наиболее популярен из представителей поп-культуры. Многие из нас помнят какие-то ключевые события из газет и телевизора, в Google же вся эта информация отображается в виде пиков различных графиков. «Один из самых серьезных взлетов случился несколько лет назад во время эпидемии ТОРС» — говорит Танг. А вот Кинг Ву даже не пришлось читать газеты для того чтобы узнать о финансовом кризисе – он увидел чрезвычайный скачок в поисковых запросах по слову «золото». Из всего этого можно понять, насколько важны прогнозы и анализ информации, каждая капля которой, как мы видим, имеет значение.

После того как Google нанял Вариана многие другие компании, вроде Yahoo, тоже решили что им нужен глава экономического отдела, который бы курировал команду занимающуюся тщательной работой, связанной с аукционами, рекламой и экономическими моделями для того, чтобы вылизать свой бизнес до блеска. В 2007 году еще один Гарвардский экономист, Сьюзан Этей (Susan Athey) была немало удивлена получив приглашение на личную встречу со Стивом Баллмером в Редмонде. «Это не просто звонок, это вызов, который принимаешь» — вспоминает Сьюзан, которая предыдущие годы работала в офисах Microsoft в Кэмбридже и Массачусетсе.

Итак, получается, весь остальной мир остался где-то позади? Эрик Шмидт считает что если это и произойдет, то не так быстро, как думают многие. А еще он считает, что с помощью аукционов, подобным тому который изобрела Google, можно проводить любые типы транзакций. Каково решение проблемы перенасыщения автомобильного рынка? Поставьте весь спектр непроданных автомобилей на аукцион – его вычистят за рекордно быстрое время. Такая же ситуация и с рынком недвижимости: «Сейчас люди идут на аукцион в случае неудовлетворенности, когда других вариантов продать что-либо практически не осталось. Но представьте себе ситуацию, когда такой подход был бы нормальным и вполне естественным для большинства» — говорит Шмидт.

Хал Вариан верит в то что не за горами новая эра, которая он сам называет «информационное утверждение» — ее суть в освоении спроса и предложения. «Что удобно и дешево?» — интересуется Вариан и тут же дает ответ: «Информация». Так чего же не хватает для того, чтобы все это возникло уже сейчас? Аналитических способностей к массовому анализу этой самой информации. Хал Вариан верит, что наступит такое время, когда человек с техническим образованием или склонностью к инженерным подходам будут работать в хедж-фондах на Уолл-Стрит и делать смелые решения, основанные на анализе информации и статистических данных, получая при этом уникальные результаты.

Пожалуй такой подход действительно является удовлетворительным для Хала Вариана, который не скрывает того факта, что выбрал карьеру экономиста вдохновившись научной фантастикой: «В первой книге Исаака Азимова из трилогии «Основание» был персонаж, который строил математические модели общества и мне казалось, что это действительно занимательно. Когда я пошел в колледж, я повсюду искал для себя то, что бы мне позволило заниматься тем же самым. Это оказалась экономика». Эту историю Хал Вариан рассказывает сидя в своем ранчо, где он иногда остается для того чтобы избежать 40-мильного пути от штаб-квартиры компании до своего дома. Сейчас это ранчо принадлежит Google – именно в нем Брин и Пейдж начали дело компании.

Дикий контраст между тем, как по-спартански обставлен дом и то, что случилось в результате его существования – появление на планете десятков гиков-миллионеров, а так же новые правила ведения бизнеса в информационном мире, производит впечатление. И, пожалуй, этот контраст куда более удивителен чем то, что написал Азимов около 60 лет назад. Что может быть более удивительным чем крупнейшая компания, работающая в условиях капиталистического мира и, при этом, отдающая свои лучшие сервисы бесплатно любому желающему? Вариан, конечно, не страдает комплексом Бога и прекрасно понимает, что обязан успеху не благодаря вдохновляющему сумасшествию, но раннему определению потенциала интернета и концентрации на скорости, объемах, анализе, статистике и удовлетворению клиента. Щепотка теории аукциона не мешает общему вкусу. И сегодня существует слово для того чтобы описать все это блюдо целиком: Гуглономика. Ее придется выучить, или заплатить цену и все-равно плестись в конце.

Источник английского текста: Wired Magazine

Прогноз Ходорковского для мира на ближайшее десятилетие

Левый поворот — 3. Глобальная perestroika

Текст статьи Михаила Ходорковского передан «Ведомостям» его адвокатами.

7 ноября 2008 г.

Победа Барака Обамы на выборах президента США — это не просто очередная смена власти в одной отдельно взятой стране, пусть и сверхдержаве. Мы стоим на пороге смены парадигмы мирового развития. Заканчивается эпоха, которой положили начало Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер три десятилетия назад. Безусловно относя себя к части общества с либеральными взглядами, вижу: впереди — левый поворот.

Случайность и необходимость

В последнее время я получаю все больше вопросов от самых разных людей: считаю ли я, что Кремль взял на вооружение идеологию моих статей «Левый поворот» и «Левый поворот — 2»? Авторы затрагивают и «приоритетные национальные проекты», и «полевение» официальной риторики, и даже пресловутую «программу-2020» (некоторые тезисы которой действительно возникли в «Левом повороте — 2» три года назад).

Поскольку традиционной реакцией нашей властной бюрократии на мои мысли все равно является карцер, то попытаюсь ответить через газету «Ведомости». Заранее благодарю тех, кто помог мне в подготовке новой статьи.

Действительно, за минувшие три года определенные изменения в российской внутренней политике стали заметными. Хотя и не исчерпывающими. Однако дело здесь, конечно, не во мне. А в том, что власть объективно не могла игнорировать логику левого поворота как системы объективных требований, каковые реальность предъявляет к правящей элите. Действительно, сырьевой бум породил отчетливый запрос на преодоление вопиющего разрыва между демонстративным элитным потреблением и обычной для современной России удручающей бедностью. А вопрос ответственности элит и необходимости долгосрочного планирования стал актуален с точки зрения самого выживания государства.

Кремль — так совпало, что после выхода в свет двух «Левых поворотов», — предпринял определенные шаги в социально-экономической сфере, которые нельзя было не приветствовать независимо от общего отношения к сегодняшней российской власти. Хотя важно понимать, что эти шаги были не следствием глубокого осмысления властью новой стратегии развития России, но суммой разнонаправленных и противоречивых реакций Кремля на внешние вызовы, важнейшим из которых была угроза социальной нестабильности, особенно после серии весьма красноречивых «цветных революций» на постсоветском пространстве.

Кризисные явления в российской экономике сегодня показывают, что сама по себе «реактивная модель», предполагающая логику властного поведения по старой русской пословице «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится», долго работать не может. Выявлять системообразующие проблемы и источники вероятных кризисов нужно заранее, задолго до того, как эти проблемы стали критическими для страны. Иными словами, нужно понимать, где мы есть, куда ведет нас историческая дорога, что будет за несколькими ближайшими поворотами этой дороги и как мы намерены сегодня нейтрализовать проблемы, которые дадут о себе знать в полной мере лишь завтра, а то и послезавтра.

Собственно, о том и были мои трехлетней давности «Левые повороты». К удивлению некоторых, основные прогнозы и оценки, сформулированные в тех статьях, кажется, оправдываются.

А сегодня на пороге левого поворота оказался уже весь мир. Свидетельством чему служит триумф Обамы, а порукой — глобальный финансовый кризис. Который, вопреки избыточному (и, вероятно, вполне искреннему) оптимизму многих наших крупных чиновников, стал и вполне нашим, российским кризисом. В острой и тяжелой форме, хотя пока и в достаточно узком банковско-фондовом сегменте, как и следовало ожидать. Настаиваю на такой оценке, несмотря на известные мне процессы, начавшиеся в социальной сфере и в отраслях реального сектора — металлургии, строительстве, автомобилестроении и т. д. Это еще пусть грозные, но пока лишь предвестники рецессии.

Расползется ли кризис по экономике вширь и вглубь в краткосрочной перспективе, зависит от грамотности финансовых властей. А вот среднесрочные и долгосрочные последствия лежат за пределами их полномочий.

Кризис: источники и составные части

Многие крупные политики, эксперты, бизнесмены сходятся в оценках основных причин глобального кризиса. Эти причины таковы:

- резкое нарастание неэффективности систем государственного регулирования в последние 10 лет; особенно стал очевидным «великий разрыв» между глобальным характером основных экономических процессов в моноцентричном мире и локальным характером регуляторных систем, которые в итоге оказались неустойчивы и уязвимы перед потрясениями, выходящими за пределы национально-государственных пространств; в глобальной экономике и механизмы регулирования должны быть глобальными, но таковыми они на сегодняшний день не являются;

- пропасть между понятиями «ответственность» и «право принятия решений», которая возникла еще полтора десятилетия назад и с тех пор только разрасталась, пока в нее не свалились первые жертвы кризиса; в неолиберальной экономике решения принимались все больше наднациональными и транснациональными структурами (в первую очередь корпорациями, но также и Международным валютным фондом, и Всемирным банком), конечная же ответственность за социальные последствия решения досталась национальным правительствам и налогоплательщикам;

- диктат портфельных инвесторов в глобальной экономической системе; мы привыкли смотреть на мир глазами инвестора, оценивая самые разные процессы, проблемы и риски исключительно с точки зрения «как это повлияет на финансовые рынки», которые по природе своей близоруки и истеричны (т. е. легко прыгают от восторженной влюбленности к глубочайшему отвращению, зачастую безо всякого изучения сути дела); в результате за фасадом здания процветавших (долгое время) рынков вызревали трещины, которые в 2008 г. начали откровенно расползаться;

- социальная и национальная безответственность «корпорации менеджеров», моральная эрозия в среде людей, принимающих ключевые экономические решения; за минувшие 25 лет менеджеры стали фактически обособленной кастой, не зависящей ни от общества, ни даже от результатов своей управленческой деятельности; горизонт корпоративного планирования для таких менеджеров сократился едва ли не до месяцев — действительно, зачем долгосрочное планирование, если твой личный успех определяется только статусом, местом в менеджерской корпорации и внешним впечатлением от тебя и твоего квартального отчета, но не объективными экономико-социальными результатами твоей деятельности и уж тем более не средне- и долгосрочными их последствиями?

- некритическое отношение элит к результатам воплощения экономических теорий; точно так же, как в 1970-е гг. вожди Советского Союза проспали грядущий кризис, в конечном счете уничтоживший СССР, так в начале 2000-х теоретики и практики неолиберальной модели, восторжествовавшей в 1980-е и 1990-е, решили, что эта модель неисчерпаема и, несмотря на отдельные неприятности, системный кризис ей не грозит; тем самым были проигнорированы фундаментальные законы не только экономики (например, цикличность развития), но и диалектики (развитие по спирали: любая теория или модель в определенный исторический момент изживает себя, чтобы со всей неизбежностью уступить дорогу побежденной вчера предшественнице, но уже на новом историческом уровне);

- ставка на безудержную эксплуатацию доступных и простых природных ресурсов, в первую очередь углеводородов; этот подход привел также к скачку цен на энергоносители, радикальному перетоку капитала в направлении стран — экспортеров нефти и газа и непропорциональному росту удельного веса чисто сырьевых (т. е. неинновационных, системно слабых и критически зависимых от внешних факторов) экономик в мировом хозяйстве.

Мир ныне столкнулся отчасти с теми же проблемами, что Франклин Рузвельт в Америке конца 1920-х гг. Разумеется, есть и принципиальные различия. Мир времен Рузвельта представлял собою совокупность региональных проектов, и Америка тех времен в полном согласии с доктриной Монро распространяла свое решающее влияние на Западное полушарие, но не более того. Сегодняшний мир — глобальный, и потому он стал заложником проблем Уолл-стрит. Любое малейшее движение и даже намерение американской власти порождает огромную волну последствий практически везде, кроме, может быть, абсолютно изолированных стран вроде Северной Кореи. Это подтверждает, что ни многополярным, ни тем более бесполярным мир не стал: он по-прежнему монополярный и американоцентричный. Несмотря на все проблемы и трудности в экономической, политической, военной и интеллектуальной сферах, которые есть сегодня у Америки.

Самообман, в частности в вопросе о современном экономическом миропорядке, опасен, так как диктует неверные решения, а желаемое изменение, чтобы стать действительным, требует серьезнейших и долговременных усилий и затрат.

Ответом на глобальный кризис неизбежно станет глобальная перестройка. Будем называть ее снова, как 20 лет назад, в английской транскрипции — perestroika, так как именно этот исторически российский термин более понятен и легче объясним. Не случайно финансовый кризис, обострившийся в сентябре нынешнего года, сразу привел к скачку популярности Барака Обамы, который для избирателей в США во многом олицетворяет на сознательном и бессознательном уровнях идею perestroika (Change we need) и в некоторой степени может восприниматься как современный американский аналог нашего Михаила Горбачева образца середины 1980-х.

Мы имеем полное моральное и экспертное право констатировать, что 30 лет доминирования либертарианских идей подошли к концу. Да, в начале 1980-х к власти в США и Великобритании пришли лидеры — я имею в виду Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер, — которые увидели, что «реальный социализм» становится вопиюще неконкурентоспособным и экономически, и политически, и социально. А значит, биполярный мир не вечен и холодную войну можно выиграть. Причем с опорой на старый добрый либерализм. Поскольку социал-демократия не могла в то время столь же отчетливо и недвусмысленно противопоставить себя коммунизму, в котором она видела немало продуктивного и позитивного. К тому же тогдашние европейские и американские левые исходили в основном из того, что коммунистический лагерь вечен и борьба с ним не должна предполагать жесткой ориентации на победу.

Сейчас в мире складывается обратная ситуация. Прожив счастливо более четверти века, рейганомика себя в данный исторический момент исчерпала. К порогу современности подошел неосоциализм. В ближайшем будущем Кейнс будет более востребован, чем Фридман и Хайек. Осязаемые руки государств и межгосударственных альянсов — более, чем невидимая рука рынка.

Левый поворот, но уже не узконациональный и не региональный, а глобальный, станет ответом мира на вызов кризиса, а точнее — накопленных за предыдущие два с половиной десятилетия проблем.

12 тезисов перестройки

Что ждет нас в стартующую эпоху мировой perestroika?

1. Качественное усиление роли государств как регуляторов в экономике (но не как субъектов и тем более не в качестве инструментов передела собственности и финансовых потоков; последнее и есть современная российская коррупционная модель, создающая иллюзию увеличения роли государства в ситуации, когда государственные институты становятся орудиями удовлетворения сугубо частных интересов, как это было и в деле ЮКОСа).

2. Приведение регулятивных систем в соответствие с требованиями глобальной экономики и равновесия ключевых ее субъектов. Национальные правительства не только усилят контроль над своими каноническими территориями, но и вынуждены будут более жестко координировать действия между собой, фактически положив начало «мировому экономическому правительству».

3. Возрождение ценностей солидарности как альтернативы экономическому эгоизму и неуправляемой конкуренции. Оно коснется не только рыночных субъектов, но также целых стран и регионов. Новый уровень сотрудничества Европы и Китая ради преодоления кризиса — это уже первый тому пример.

4. Введение более жестких требований к собственникам и менеджерам корпораций со стороны государства и общества. Возвращение в менеджмент некоторых традиций, которые можно назвать «неопатриархальными»: мораль, личная ответственность за результаты деятельности корпораций перед государством и обществом, семейная преемственность, долгосрочное планирование, жесткие критерии оценки результативности корпоративного управления, причем с точки зрения не только акционеров, но и внешней по отношению к корпоративному миру среды.

5. Новая система управления финансовыми рынками и регулирования этих рынков, которая сместит баланс их деятельности в сторону общественно необходимой цели — поддержки развития реальной экономики. Иная цель, которая вышла на первый план в последние годы, — возможность быстрого обогащения самих операторов финансового рынка — станет второстепенной.

6. Ограничение роста материального потребления «золотого миллиарда», который за последние 15 лет стал просто безудержным. Возвращение ценностей самоограничения, отказ от постоянного потребительского бума как экономической и жизненной философии развитых стран.

7. Ускоренная разработка и внедрение конкретных технологий сокращения потребления невозобновимых природных ресурсов. Среди таких технологий особое место займет альтернативная энергетика, предполагающая отказ от приоритетной ставки потребителей сырья на сырую нефть и природный газ. Очевидно, что и национальные правительства, и межгосударственные органы управления, и корпорации должны будут относиться к природе и ее ресурсам гораздо более ответственно, чем это было принято в условиях торжествующей рейганомики и непрерывного фондового ралли.

8. Частичное восстановление в правах ценностей и стандартов индустриальной эпохи в противовес приобретшему какую-то гротескную самоценность разрастанию виртуального сектора. Восстановление некоторых позиций и преимуществ реального в его соревновании с виртуальным. Усиление фактического контроля государств над крупнейшими корпорациями, включая законодательное регулирование и даже частичную национализацию. Неизбежное вследствие этого снижение рыночной эффективности и гибкости таких структур. Создание тем самым новых возможностей для малого и среднего бизнеса, а значит, базы для будущего правого поворота.

9. Определенные ограничения на порядок движения капиталов, товаров и рабочей силы между крупными экономическими зонами (регионами), предотвращающие возможность внезапных катастрофических колебаний. Я полагаю, что борьба с нелегальной иммиграцией, которая в России почему-то стала синонимом радикального национализма, в ближайшие годы усилится в разных частых мира — хотя бы в силу роста безработицы на территории «золотого миллиарда» и готовности многих жителей развитых стран вновь вернуться на непрестижные рабочие места.

10. Рост внимания национальных правительств и межгосударственных регуляторов к созданию эффективных социальных «подушек безопасности». Которые, в свою очередь, способны устранить наиболее острые дисбалансы в благосостоянии людей и целых народов, становящиеся все более опасными для мира в целом. При этом проблема потомственного иждивенчества и люмпенизации иждивенцев будет стоять в полный рост и требовать своего решения уже на этапе проектирования необходимых мер.

11. Рост удельного веса человеческого фактора и интеллекта в экономике, которая уже не сможет эксплуатировать различные объективные тренды без субъективного, творческого и критического подхода к ним. На первое место среди предпосылок экономического развития объективно выходит человеческая способность к творческому труду, а значит, политические и социальные условия, позволяющие эту способность реализовывать.

12. Уход на задний план логики приоритета коммерческой прибыли, пресловутого экономического эгоизма. Переход государств и (в меньшей степени) крупных корпораций к разработке и финансированию стратегических проектов, которые могут быть неприбыльными финансово даже в среднесрочной перспективе, зато выгодными социально, а значит, долгосрочно целесообразными.

Каким будет место России в условиях новой perestroika? Ответ должна дать правящая элита. Если она подтвердит свою готовность нести ответственность за необходимое и неизбежное реформирование страны.

Оправдание либерализма

Значит ли это, что кризис приведет к краху и забвению либерализма в мире? Безусловно, нет.

В начале 1980-х гг. неолиберализм оказался качественно более эффективен, чем комплекс социалистических идей и практик. Торжество либерализма повлекло за собой тектонические геополитические и геоэкономические изменения и, например, позволило Фрэнсису Фукуяме сформулировать свое известное пророчество о либеральном «конце истории» и «последнем глобальном человеке».

Сейчас, на исходе первого десятилетия XXI в., победителем станет неосоциализм. Но это уже не будет тоталитарный социализм ялтинского мира — многим в себе он обязан тому самому неолиберализму Рейгана и Тэтчер. Дальнейшая глобализация будет несколько замедлена, но не остановится. «Золотому миллиарду» придется отказаться от надежд на еще большее улучшение своего потребительского статуса, но высокие стандарты потребления, сложившиеся в конце прошлого века, останутся в целом нормой. Тяга к политической свободе и открытой конкуренции личностей и идей не исчезнет. Прогноз Фукуямы формально не оправдался, но его оценки были во многом верны, и это нельзя не признать, входя в период всемирного левого поворота.

И на следующем витке истории — вероятно, через 12-15 лет — после того, как неосоциализм расчистит завалы глобального кризиса и гармонизирует мировую экономику, начнется новый этап наступления либерализма. За левым поворотом снова настанет правый. Но это уже повестка завтрашнего дня.

Автор — заключенный, бывший владелец НК ЮКОС

Эта запись была сделана с помощью сервиса mylj.ru

Сможет ли Путин, за счёт банкротства России, спасти свои миллиарды?

Dow Jones: Россия больше всех пострадала в результате кризиса

Памятник рублю. Кадр НТВ Агентство Dow Jones оценило потери мировых фондовых рынков в III квартале. Как пишут в четверг "Ведомости", меньше всех пострадала Турция — ее индекс упал на 0,5 процента. Россия заняла последнее место — фондовый рынок страны упал на 47,8 процента.

 

Российский рынок пострадал от конфликта с Грузией, падения цен на нефть и общего оттока капитала с развивающихся рынков. По данным Минфина США, в июле американские инвесторы вывели с иностранных фондовых рынков рекордные 18,1 миллиарда долларов. За август портфели фондов акций, инвестирующих за рубежом, сократились на 16 миллиардов долларов, чего не случалось более 10 лет, сообщает исследовательская фирма Lipper. Дополнительным стимулом для оттока капитала стал рост доллара.

"Когда все ждут конца света, развивающиеся рынки — это не то место, куда захочешь инвестировать прежде всего", — заявил газете старший портфельный управляющий ING Investment Management Ури Ландесман. Россия, по его словам, стала "безгранично менее интересным рынком, чем была ранее".

Лучше других развивающихся рынков третий квартал пережила Индия, которая импортирует нефть и выиграла от падения цен на нее. "Развивающиеся рынки больше не выглядят переоцененными по сравнению с развитыми, — заметил директор по инвестициям Acadian Asset Management Джон Чизхолм, — но нельзя сказать, что они необыкновенно дешевы".

Европейские акции также дешевели, в основном из-за замедления роста экономики и беспокойства инвесторов о состоянии местных банков. Гораздо лучше других сейчас выглядят крупные японские банки, которым кризис дает возможность увеличить бизнес за рубежом, считает стратег Citigroup по Японии Патрик Моур. Хотя финансовые показатели ухудшаются, риски на корпоративных балансах самые низкие за последние 20 лет. Впрочем, это не относится к местному фондовому рынку. По данным Standard Chartered Bank, с начала года иностранные инвесторы вывели из него 31 миллиард долларов.

В четверг Сенат США большинством голосов поддержал план выхода из финансового кризиса. За принятие плана, разработанного министром финансов США Генри Полсоном и предполагающего выделение 700 миллиардов долларов, проголосовали 74 сенатора, против - 25.

Накануне также стало известно, что правительство России в 2009 году выделит до 175 миллиардов рублей на поддержку отечественного финансового рынка. Об этом сообщил на заседании правительства премьер-министр Владимир Путин.

Путин напомнил, что правительство уже приняло ряд других мер по поддержке финансового рынка. В частности, 75 миллиардов рублей выделено в уставной капитал Внешэкономбанка, а 60 миллиардов рублей - Агентству ипотечного жилищного кредитования. "Делается это для нормальной работы фондовых рынков", - заявил премьер.

29 сентября Путин объявил новые антикризисные меры, в числе которых предоставление до 50 миллиардов долларов на рефинансирование долгов компаний через Внешэкономбанк. Речь идет о сумме, составляющей около 8 процентов резервов Центробанка, в которых сейчас резервный фонд и фонд будущих поколений составляют порядка 250 миллиардов долларов, резервы собственно Банка России — около 300 миллиардов.

"Любой российский банк или компания смогут обратиться во Внешэкономбанк для получения кредита на погашение задолженности перед иностранными кредиторами по кредитам, привлеченным до 25 сентября текущего года", — заявил Путин.

 
02.10.2008 08:40

Дословно :

Владимир Путин, премьер-министр

Россия уже давно является частью глобальной экономики, глубоко интегрирована в международные финансовые и энергетические структуры и рынки. Поэтому проявления кризиса заметны и на наших фондовых площадках, мы должны это учитывать и будем учитывать в наших планах развития. Но ни отменять эти планы, ни даже переносить их на неопределенное время мы не будем.

Но мы должны четко разделять "антикризисное" управление и работу над решением задач долгосрочного развития. Главная гарантия - это конкурентоспособная и устойчивая национальная экономика, развитые рыночные институты и эффективные механизмы государственного регулирования там, где это обосновано и необходимо.

РИА "Новости", 01.10.2008





Мой (78ds) комментарий для тех, кто говорит, что "у омерики фантиков энтих дофига, а если кончутсо, то они ещё напечатуют":

Так чё ж они их просто не напечатают, а у Конгресса спрашивают, а не как Путин взял из государственного кармана и подарил проигравшимся банкирам? Чего бы тоже РФ тоже просто не печатать фантики, господин Великий Экономист? Да потому что в этом случае будет инфляция, которая похоронит кредитный рынок, в результате чего умрёт экономика. Валюта обеспечена экономикой, а не экономика функционирует благодаря печатному станку. Любое вливание денег в экономику происходит через кредиты центрабанка (ФРС) обычным банкам, т.е. вернуть государству они должны больше денег, чем у него взяли, кроме того государство никогда не дает банку денег больше, чем у него есть, и тем более больше, чем у центрабанка имеется резервов, иначе начинается Зимбабве, но похоже Россия встала на этот путь, по крайней мере, лидеры у них похожие, во всём своих экономических бедах винят Запад, а оппозицию, которая в этом сомневается, называют марионетками Запада.

02.10.2008

Дмитрий Щёлоков


На дне, но будем ещё ниже.

Джордж Сорос: Экономика США стоит на дне, но это не последнее дно

время публикации: 14:23
последнее обновление: 14:23

Джордж Сорос: Экономика США стоит на дне, но это не последнее дно Финансовый кризис, переживаемый сейчас мировой экономикой, является тяжелейшим со времен Великой депрессии 30-х годов ХХ века, заявил известный американский финансист Джордж Сорос, выступая 2 апреля в Нью-Йорке перед прессой.

Он предупредил, что в нынешнем году произойдет новое падение рынков несмотря на их нынешнюю краткую стабилизацию, падение курса доллара США также продолжится.

Нежелание держать доллары растет, хотя подходящих альтернатив и мало, — отмечает он, — сейчас период повышенной неопределенности". Дешевеющий доллар не позволит Федеральной резервной системе США далее снижать базовую ставку с нынешних 2,25%. "Предел уже близко", — предупреждает Сорос.

"Нынешняя фаза роста рынков способна еще продлиться от шести недель до трех месяцев, но она происходит в момент, когда экономика США сползает в период спада", - заявил финансист.

Затем, по его мнению, на рынке произойдет новое и более крупное падение конъюнктуры по сравнению с тем, что было зафиксировано в середине марта во время краха американского банка Bear Stearns.

"Мы стояли на твердом дне, — говорит Сорос о ситуации на рынках, когда J.P.Morgan согласился купить Bear Stearns. — но, похоже, это не последнее дно".

Причины нынешнего кризиса, по мнению Сороса, кроются в политике 1980-х гг., эпохе Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер, когда заимствования многократно выросли, а банки ослабили требования к заемщикам. Но тогда считали, что рынки с ситуацией справятся самостоятельно, и цены сами вернутся к норме.

http://www.newsru.com/finance/03apr2008/soros.html



WiMAX-революция

Есть технологии, которые не просто улучшают жизнь, а кардинально её меняют. Такой технологией стал Интернет. (Который стоит в одном ряду с:
-социальной вербально-ментальной коммуникацией – смысловой речью, т.е. языком, в котором эмоции отделены от образов и разделены функции и предметы. Такое точное определение языка очень важно, потому что, как теперь становиться понятно, у животных тоже есть вербальная коммуникация;
-письменностью. Вернее логикой, т.е. математикой. Очевидно, что первое применение письменности и математики это учет налогов, а логика это то, что из этого развилось;
-и, конечно, книгопечатанье.
Тут можно добавить газеты, но тогда уж придется добавлять и радио, а если радио, то и телефон, но их уровень все-таки пониже. В данном же месте речь идет о том, что стало не просто переломным в истории человечества, а о том, что является этапами интеллектуальной эволюции человека, т.е. этапами его биологической эволюции, потому что человек это интеллектуальное животное. Я даже склонен считать, что значение книгопечатанье ниже значения Интернета для развития человечества, потому что благодаря Сити человек из Человека Разумного превращается в Человека Коммуникационного). Другой революционной технологией стала мобильная телефония, она, конечно, в меньшей степени повлияла на культуру, экономику и политику, чем Интернет, но привела к гораздо более серьезным изменениям образа жизни и образа поведения всех людей, охваченных этой технологией. Мы не просто общаться стали по-другому – мы стали в межличностной сфере действовать по-другому. Мы стали чувствовать по-другому – по-другому переживать данные нам Богом чувства. А в данный момент на наших глазах происходит другая революция – слияние этих двух технологии.

WiMAX это не просто новый способ доступа к Интернету и модернизация мобильной телефонии. Переход к IP-телефонии приведет к радикальному снижению стоимости телефонных переговоров, а также к устранению ограничения зоны доступа – человек по всему миру будет в одной зоне. А это будет уже совсем другой мир – это и будет подлинная победа глобализации. Любовь без границ. Бизнес без границ. Жизнь без границ. Именно IP-телефония на базе WiMAX сотрёт национальные границы, а не расширение ЕС до приделов Солнечной Системы, как то некоторым кажется. Интернет, потерявший привязь к одной точке, позволит организовать рабочие место где угодно, а это приведет к взрывному увеличению мелкой бизнес-активности, какой до сих пор не происходило в истории человечества, что вызовет не просто геометрический рост экономики, это приведет к геометрическому росту возможностей человека - это будет настоящая культурная революция. Анонимность пользователей в Сети приведет к невозможности цензурировать распространяемую и получаемую ими информацию, а это и будет означать окончательное завоевание Свободы жителями Земли.

Конечно, все это кажется утопией, но ведь вы ещё помните мир до Интернета, могли ли вы тогда представить, что мир станет таким, что у самого простого человека появятся такие возможности повлиять на историю Человечества, что такая возможность появиться у каждого человека, так что я не утопист, я футуролог. Что же касается более приземленных перспектив, то следует сказать, что начинается схватка за новый рынок, точнее за самый жирный кусок новой экономики. Nokia скорее всего разориться, потому что не успеет представить на рынок WiMAX-телефон, наверняка первым окажется Apple со своим iPhone, вполне возможно Apple ради лидерства на этом рынке откажется от выпуска компьютеров, подоспеет, конечно, и Microsoft с телефоном на базе новорожденного MP3-плейера (другого смысла в его выпуске я не вижу), кажется, готовиться к участию в гонке Samsung и Motorola, хотя очень бы хотелось, чтоб этот американец жарился бы в том же адском пламени за выпуск дерьмовых телефонов, в который за это уже угодил Siemens, очень надеюсь, что Google совместно с SonyEricsson, точнее SonyEricsson совместно с Google, который объявил о своем намеренье создать WiMAX-сеть с бесплатным доступом (что может быть прекраснее – бесплатные Интернет и телефон), создадут такой же совершенный телефон, как K700i, думается, называться он будет K1100i

Эпоха революций

Нынешний год, хотя уже отравлен гарью воин следущего года (нитолько войны США с Ираном, которая все ещё не кажется абсолютно неизбежной, хотя она абсолютно неизбежна, в силу экономических интересов американской нефтенной аристократии, удерживающей в данный момент Белый Дом, и необходимости Израиля защищаться от агрессивных поползновений нынешнего безумного иранского режима, но и войны Россией с Грузией, которая кажется уже абсолютно неизбежной, и которая очевидно начнется одновремено с американо-иранской войной, когда уже никому не будет дело до действий Кремля, а также очевидно подготавливаемой сейчас Россией гражданской войной в Украине, точнее в Крыму), но пока демонстрирует весь блеск мирного благополучного времени, так сказать, 1913 год. При этом это уже год нового времени - эпохи революций, подробний я об этом напишу поже, а пока лиш скажу, что начилось не просто 12-летие нестабильности, а они с 12-летиями стабильности чередуются, начилось 60-летие Нестабильности, когда на 2 12-летия стабильности приходиться 3 12-летия нестабильности, которые и задают пульс 60-летия, если не верите, то проштудируйте мировую историю, и вы увидети, когда развитие шло по революционному пути, а когда по эволюционному, точнее когда коренные изменения обеспечивали последущие поступательное развитие, которое в свою очередь давало базу для последущих революций: как в форме требующих реализации новых социальных явлений, так и в форме острейших социальных проблем, не имеющих разрешения в рамках сложивщейся систему, а кроме того в результате деградации, лешившегося естественного отбора по средством революции, правещего класса. Но надеятся на скорую революцию в США не стоит - условия пока не созрели, т.е. там невозможна буржуазная революция, т.к. все буржуазные институты там вполной мере реализуются, а интеллектуальный класс, хотя он уже играет историей, пока историю не делает, так сказать, ещё не вступил в репродуктивный возраст, пока только самоопределяется, ещё не ушол от опеки родителей, и вот как раз, предстоящая экономическая катострофа (т.е. 12 лет начиная с текущего), после взлета цен на эноргоносители, в результате войны с Ираном, лишит его опеки родителей, а следущие 12-летие бурного экономического роста дадут ему ресурсы, чтоб свергнуть нынешний правещий класс, а пока, я просто уверен в том, что для администрации Хиллари Клинтон, уже готов Новый Новый курс, который будет призван вывести США из Новой Виликой депрессии, как это было уже сделано Рузвельтом, правда ту депрессию, организовали с целью индустриализации Америки, а нынешний новый курс будет заключаться в интеллекуализации экономики, и главным образом будет касаться реформы системы среднего образования, поддержки в получении гражданами второго вышего (естественн-научного и технологического) образования и в переквалификации на востребованую деятельность, создания новых университетов, укрепления уже существующих университетов, за счет создания новых технопарков, распределения государственных грантов среди уже существующих технопарков, открытия для гражданских компаний военных технологий, вообще массовая конверссия, создания хай-тек-зон (т.е. территорий освобожденных от налогооблажения для технологических компаний) в регионах, где умерает тежелая промышленность, естественно, это потребует серьезнешего срезания нынешних государственных расходов, причем ни только на военное ведомство и госуправление, но возможно и на социальные программы. А вот русская буржуазная революция абсолютно неизбежна в теченее ближайщих (начиная с текущего) 3 лет. А вообще разгон продлиться 3 года, последние 3 года 12-летия будут уже на торможение, также как в последние 3 года стабильности происходит постепенная дестабилизация. Стартом для русской революции станет обвал цен на нефть после краха мировой экономики, из-за взлета цен на энергоносители во время войны США с Ираном, дело просто в том, что даже по-официальным прогнозам нефть на территории США кончется в 2011 году, так что либо США поподают в энергитическую зависемость, либо заканчивают нефтенную эру, что и происходит сейчас на наших глазах, когда перед концом нефтенного века американские нефтяники срывают куш, а также готовятся к захвату других секторов экономики, которые будут обесценнены экономическим кризисом, а акционерам своих компаний они скажу, что их деньги сгорели в депрессии.